Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Как жили писатели , сценаристы, шахматисты в СССР

Анатолий Карпов, к примеру, в одном из недавних интервью на вопрос «Можно сказать, что в советское время вы были легальным миллионером?» лаконично ответил: «Да».

Были в их числе, как это ни покажется странным, и предприниматели: люди вполне легально делали деньги на всем, от огурцов и грампластинок до золота. Если вы спросите, как такое возможно, я отвечу, что частнособственническая инициатива в Союзе, мягко говоря, вовсе не поощрялась, но и не была перекрыта полностью. Назову лишь одно магическое слово «артель» и только одну фамилию – Вадим Туманов – дальше ройте сами.

Но поскольку наша рубрика именуется «Культура по четвергам», то я в своем рассказе сосредоточусь на деятелях искусства, тем более что именно они составляли львиную долю легальных советских миллионеров.

Максиму «Любое государство лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет прославлять себя на всех углах» советская власть поняла практически сразу. Уже в голодные 1920-е известных деятелей культуры вовсе не забывали – ситуация 1918 года с голодающим Блоком больше не повторялась.

А после того как Сталин, с его неизбывным и пристальным вниманием к идеологии, укрепился во власти, была создана цельная система привилегий работникам культуры, которая, конечно же, менялась, но суть ее оставалась неизменной до конца советского периода нашей истории.

Принцип этого негласного договора можно коротко обозначить так: «Мы обеспечиваем вам очень приличную жизнь, но оставляем за собой право спрашивать, за что мы платим деньги».

Доходы работников искусства и впрямь разительно отличались от средних по стране. Давайте-ка пройдемся по всем сферам.

Писатели, которых, как известно, других нет.

Издаться было непросто, да, зато победившие в конкурентной борьбе за право видеть фамилию на обложке получали неплохой приз.

Даже за публикацию в журналах платили неплохие деньги: за авторский лист опубликованного произведения (порядка 25 страниц на машинке) центральные журналы отстегивали (причем независимо от членства в Союзе писателей) порядка 250 рублей (при средней зарплате в 150).

Что же говорить о книгах, где гонорар за авторский лист прозы при минимальном тираже был 300 рублей, а с учётом потиражных мог быть 600 рублей и больше?

А теперь судите сами.

Самые высокооплачиваемые из пролетариев, шахтеры, тогда получали, ну, пусть 450 руб.

Получается, с гонорара за одну изданную книгу ее автор мог жить с шахтерской зарплатой от полутора до трех лет. Согласитесь, времени достаточно, чтобы написать следующую. Плюс переиздания. За каждое следующее платили, правда, все меньше и меньше, но тоже солидно. Да и это умудрялись обходить: чуть подшаманил текст, получил надпись «исправленное и дополненное», а с каждой новой редакции счет начинался заново. И не надо фыркать: люди есть люди, и материальный фактор для них не последний. К примеру, пристальное внимание многих хороших авторов к детской литературе не в последнюю очередь объяснялось и тем обстоятельством, что детская литература при прочих равных выходила большими, нежели «взрослая», тиражами.

К примеру, в «Детгизе» минимальный тираж был 100 000 экземпляров, т. е. «с колес» платили тройные потиражные.

Кстати, хорошую детскую литературу охотно переводили за рубежом, а «перевестись» тогда было голубой мечтой любого писателя, не только детского: за это шли пусть не доллары, но инвалютные рубли. Как вспоминал бывший работник ВААП Александр Ольшанский, гонорар Эдуарда Успенского, к примеру, за 15 последних советских лет исчислялся сотнями тысяч инвалютных рублей.

Да, чуть не забыл сказать очень важную вещь:

хотя все социалистические «творцы» оплачивались весьма прилично, доходность в разных профессиях весьма сильно разнилась.

Возьмем, к примеру, кино. Как это ни покажется странным, самыми зажиточными были вовсе не режиссеры и не актерские звезды. Да, им платили прилично – актер, в зависимости от ставки, получал до половины зарплаты служащего за съемочный день (высшая ставка была 61 рубль за день). Но их доходы были единовременными: получил — и до свидания! Совершенно в другой ситуации были, к примеру, сценаристы.

Вот как описывает их положение известный советский сценарист Владимир Кунин:

«Даже зубры советской романистики люто завидуют киносценаристам. Причина зависти четко поддавалась вскрытию при помощи всего двух самых примитивных арифметических действий — сложения и вычитания. За семьдесят пять страниц сценария для полнометражного фильма киностудии платили от шести до восьми тысяч рублей. В зависимости от имени и заслуг сценариста. Когда же фильм выходил на экран, то сценаристу еще доплачивали и «потиражные» — примерно полтораста процентов от договорной суммы. А это еще минимум девять тысяч. А то и больше... Итого за один сценарий — пятнадцать!

При стоимости «Запорожца» в три с половиной тысячи рублей этот гребаный сценарист за одну свою тощенькую рукопись мог купить сразу четыре «Запорожца» или два с половиной «Жигуленка»!»

Ему вторит и Андрон Кончаловский:

«Сценаристы получали потиражные, то, что на Западе называют «роялти». При больших тиражах это были хорошие деньги: сценаристы были богаче режиссеров». Вовсе не случайно даже именитые режиссеры не брезговали сочинением сценариев – тот же Кончаловский, Данелия, Тарковский и многие другие. С Тарковским вообще занятно: достаточно вспомнить практически забытую историю о том, как в очередную паузу в борьбе за «Сталкер» Аркадий Стругацкий и Андрей Тарковский, устав от простоя и безденежья, ввязались в добытую Тарковским халтуру – написали сценарий полнометражного криминального боевика «Берегись, Змей!» для киностудии «Узбекфильм». Фильм даже был снят Захидом Сабитовым в 1979 году, и Тарковский значится в титрах, вот только видели это совместное произведение двух культовых авторов считанные единицы.

Режиссеры, естественно, были очень недовольны, и надо сказать, вполне справедливо: в конце концов их авторский вклад в фильм был как минимум не меньшим.

Но тут уж, как говорится, «так сложилось исторически»: общие принципы системы формировались во времена, когда кино только-только разворачивалось. Режиссеров тогда держали за что-то вроде фотографов и даже в мыслях не сравнивали с почтенными и древними творческими профессиями писателей и композиторов (которые в кино тоже получали потиражные, и за один фильм выходило порядка 5 тысяч рублей). Хоть как-то исправить этот анахронизм попытались уже только во времена «застоя», когда Григорию Чухраю позволили создать Экспериментальную творческую киностудию. Где, по задумке, за создание коммерчески успешных лент режиссеры должны были получать совершенно другие деньги: авторам фильмов в порядке эксперимента позволили получать дивиденды от проката.

Правда, итоги получились как минимум спорными.

Вот как отзывался об этой инициативе Владимир Мотыль, снявший у Чухрая «Белое солнце пустыни»: «Я оправдал надежды тех, кто задумал этот киноэксперимент, а вот они мои — нет. Поскольку режиссеры у Чухрая, по положению эксперимента, зарабатывали гораздо больше, чем на других советских студиях, то появилось указание ЦК КПСС, по которому расчет запретили. И мне заплатили пятую часть того, что я по договору заработал. По некоторым подсчетам, я должен был получить 80 тысяч, а получил 16».

А Владимир Меньшов, снявший «Москва слезам не верит», напротив, остался доволен: «Как раз перед тем, как наша картина вышла, в действие вступило новое правило, поощряющее зрительский успех, и, если фильм перекрывал норму, за это стали выплачивать премию — до 150 процентов постановочного вознаграждения. Поскольку я еще и соавтор сценария, в совокупности вышло 40 тысяч рублей чистыми. Это были хорошие деньги...»

В музыке, кстати, была примерно та же ситуация: самые большие деньги шли вовсе не тем, кто блистал на сцене. Певцы официально получали до 50 рублей за концерт, что, конечно, по сравнению с коллегами было курам на смех. Конечно, в ход шли «левые» концерты, но за них тогда сажали, и увлекаться этим делом было чревато. Сравните с доходами поэтов или композиторов, которым «капало» за каждое исполнение песни.

Суперзвезды уровня Юрия Антонова или Раймонда Паулса только на авторских отчислениях, по их собственному признанию, получали в месяц порядка 12–15 тысяч рублей. Тысяч. Рублей.

Но это, конечно, суперзвезды. Не столь раскрученные композиторы имели поменьше: Жан Татлян, к примеру, в своем интервью называл сумму в 7,5 тысяч рублей в месяц.

Занятно, что полноводная финансовая река эта собиралась из ручейков, текущих из самых неожиданных мест. Авторское право в Советском Союзе соблюдалась безукоризненно, поэтому львиная доля этих денег шла даже не от пластинок, выходивших невиданными сегодня тиражами, а из банальных ресторанов. Репертуар там литовался, и за каждое «Гляжусь в тебя, как в зе-е-еркало», провытое кабацкими лабухами нетрезвым клиентам в промежутке от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, Юрию Антонову капала копеечка.

Но самыми зажиточными в Союзе считались драматурги, сиречь сочинители пьес. Дело в том, что только они обладали невиданной более нигде привилегией: они получали живые деньги, свой процент, от каждого сыгранного спектакля.

Как это так получилось, концов уже не найти.

Одни говорят, что свой процент они выбили еще до революции, а покуситься позже никто не решился. Другие рассказывают, что еще на заре советской власти большевики рассудили о «главнейшем из искусств» совершенно иначе: кино оставалось забавой для крупных городов, цирки тоже работали в основном по столицам, а вот свои театры, пусть любительские, были в каждом, даже самом провинциальном и маленьком, городе. Вот новая власть и решила «порадеть» сочинителям революционных пьес.

Так или иначе, но получали драматурги очень много: их процентные отчисления от валового сбора шли по количеству актов в пьесе, по 1,5% за акт, и пятиактная, к примеру, пьеса давала 7,5% от сбора. Это очень много. В знаменитом докладе сусловской комиссии Сталину цифры приводились впечатляющие:

«Так, драматург Барянов за публичное исполнение написанной им пьесы «На той стороне» получил только в 1949 году около миллиона (920,7 тыс.) рублей процентных отчислений. Драматург Софронов в том же году получил 642,5 тыс. рублей, братья Тур — 759 тыс. рублей.

Писатель Симонов получил процентных отчислений за четыре последних года около 2500 тыс. рублей».

Авторы пьес стали притчей во языцех. Даже Михаил Шолохов, только на зарубежных переводах получивший не один легальный миллион, отправляя как-то в «Правду» телеграмму с просьбой оплатить заказанную газетой статью, написал: «Гонорар не получен. Скромно напоминаю, что я не драматург. Привет. Шолохов». Дело доходило до курьезов. Однажды в Белоруссии руководитель детского кукольного театра при клубе одного из минских заводов написал для своего театра пьеску. Творение неожиданно получилось удачным, пьеска стала популярной и впоследствии была поставлена в 104(!) профессиональных кукольных театрах СССР.

А нищий «кружковод» с заплатой в 80 рублей в одночасье стал одним из богатейших людей республики.

Конечно, потратить такие деньги было просто невозможно. И здесь я хотел бы отметить одну очень важную вещь. В СССР сложилась уникальная ситуация: была группа людей, чьи доходы многократно превышали не расходы даже, а возможность этих расходов. Слово Андрону Кончаловскому: «Мы были элита. Больше нас, артистов, писателей, зарабатывали только атомные физики. Только у них был так называемый открытый счет. Зарплату им не платили. Можно брать денег, сколько нужно. Ну а сколько было нужно? Купил дачу, купил «Волгу», а что дальше?».

А действительно, что дальше?

После успеха «Белых рос» сценарист Алексей Онуфриевич Дударев, заработав на фильме 5 тысяч рублей и еще 20 тысяч «потиражных», хотел поехать в Болгарию, но поездку банально и равнодушно «зарубили». Что оставалось? Правильно.

Михаил Боярский однажды в телеэфире признался, что даже не помнит, сколько получал во время съемок «Д'Артаньяна и трех мушкетеров»: большую часть гонорара он все равно пропивал, прямо на съемках и сразу после них. И действительно, о загулах, которые случались в ресторанах «Дома кино», писательских домах творчества и т. п., ходили легенды. Владимир Меньшов в том же интервью, разоткровенничавшись, сообщил, что из 40 тысяч, полученных за «Москва слезам не верит», «ну пятнадцать точно было пропито: какие-то банкеты, друзья, посиделки…».

Еще одна важная вещь, которую я хотел бы отметить: не стоит все вышесказанное понимать так, что, мол, Советы купили всю интеллигенцию, отстегивали ей от щедрот, сколько хотели. Сейчас часто представляют, что в СССР все делалось по указке партии: что хочу, то и ворочу, все, мол, делалось волей левой пятки вождя.

Это не так.

Была система, работавшая по своим законам, в том числе и экономическим. Да, другим, нежели сейчас, но законам. Возьмем ту же музыку. Деньги там часто зарабатывались не по благословению системы, а вопреки ей. Юрий Антонов как-то сказал: «Я же ведь не был членом Союза композиторов, а по советским нормам это значило, что ты никто, не композитор. А песни пела вся страна. Но, к счастью, была фирма «Мелодия», хоть единственная и государственная, но ей надо было «делать план», и этот план она делала не на песнях «советских композиторов», а на мне, на Пугачевой, на западных лицензиях… Из-за этого, скрипя зубами, с моим «миллионерством» приходилось мириться. Вот такие были времена…».

И он прав: в СССР был рынок. Кривой, страшноватый, но был. Ведь как работала та же фирма «Мелодия»? Один из ее бывших работников как-то объяснил механизм: «Сначала выпускался сигнальный тираж, объем которого определяла специальная тиражная комиссия. Затем, по результатам анализа спроса и заказов на эту пластинку, который проводился в основном через сеть фирменных магазинов «Мелодии», формировался дополнительный тираж пластинки, который мог превышать сигнальный в несколько десятков, а то и сотен раз, как, например, было с выпуском первых гигантов А. Пугачевой. Причем дополнительные выпуски, при наличии спроса, могли проводиться неоднократно».

Примерно то же самое было и в издательствах.

А как вы думаете, почему художник-иллюстратор Леонид Владимирский, сделав свои знаменитые рисунки к «Волшебнику Изумрудного города», после этого практически не иллюстрировал книги? Потому что мог себе позволить жить с роялти: «Волшебника» издавали незнамо сколько раз и немыслимыми тиражами.

А как иначе? «Отбивать» валявшийся по книжным бездарный, но идеологически верный шлак на чем-то же надо было. Что уж говорить про кино: несусветные заработки киношников не шли ни в какое сравнение с теми деньгами, что их фильмы приносили.

Кино было настолько востребовано, что «отбивался» практически любой фильм, самый занудный, а в целом кино в то время приносило от восьмисот до тысячи двухсот процентов прибыли от затраченных на него средств.

Поэтому я бы не стал клеймить советских «миллионеров» как банду купленной на корню творческой обслуги режима. Да, бездарных упырей-интриганов, все достоинства которых исчерпывались их «правоверностью», среди них хватало. Но многие свои деньги заработали честно. Вот только большой радости им это в итоге не принесло: наступили новые времена, и у большинства все накопления сгорели во время реформ. Надо было все начинать сначала, а контраст между старыми и новыми временами был слишком уж разительным.

Лучше всего его почувствовали те, кто, успев краешком зацепить советское время, в основном вынужден был творчески реализовываться уже при новых порядках.

Вот как вспоминает об этом фантаст Сергей Щеглов: «При наличии знакомств с лицами, принимающими соответствующие решения, это была очень выгодная для автора модель. Я как раз вчера вспоминал, что за первую свою публикацию (повесть «Игра без шансов на победу», 1988 год, кажется) получил гонорар в размере 4000 тогдашних рублей. На нынешние деньги это минимум 400 тысяч —

больше, чем я заработал на всех своих следующих книгах, вместе взятых.


https://www.gazeta.ru/culture/2010/07/29/a_3402656.shtml


AddFreeStats.com Free Web Stats!

Проститутки насилуют московских писателей-патриотов дистанционками в зад

Проститутка изнасиловала московского писателя пультом от телевизора

Извлекать устройство пришлось хирургам

Над автором нескольких книг о войне надругалась девушка легкого поведения на юге Москвы. 
Путана воспользовалась беспомощным состоянием писателя и предалась с клиентом экстремальным утехам с использованием пульта от телевизора. 

Инородный предмет в своем теле писатель обнаружил только на второй день.

Как удалось выяснить «МК», инцидент произошел в ночь на 29 августа. 48-летний Василий (имя изменено) уже несколько дней находился в запое и вызвал к себе в съемную квартиру ночную бабочку.
Мужчина помнит, как впустил путану в жилище и как начался «сеанс» любви, а потом у него случился провал в памяти. Василий проснулся к обеду следующего дня и снова взялся за бутылку. В квартире все было на своих местах, а ночной гостьи и след простыл.
Неожиданно писатель почувствовал болевые ощущения в причинном месте и с трудом вспомнил, как незнакомая женщина предлагала ему нетрадиционные способы занятия сексом. Мужчина пришел к выводу, что проститутка воплотила фантазии в жизнь, и вызвал «скорую», но к приезду медиков он уже был сильно пьян и решил, что все происходящее ему чудится.
Василий, находясь под действием зеленого змия, отказался от госпитализации и снова заснул. Сознание вернулось к нему только утром 30 августа. На сей раз дискомфорт был более ощутим, особенно при попытке сесть. Василий хотел включить телевизор, чтобы понять, какое сегодня число и сколько времени, но нигде не нашел пульта от телевизора.
Через некоторое время он сопоставил все факты и вместо бутылки схватился за телефон, чтобы вызвать «скорую» во второй раз. Люди в белых халатах отвезли писателя в больницу, где из его прямой кишки извлекли пульт от телевизора.







AddFreeStats.com Free Web Stats!


read more at Meo voto

Карл Маркс был сатанистом, редко мылся и редко менял нижнее белье. За глаза пидарасил своих друзей

“В частной жизни [Маркс] очень неряшлив, циничен, отвратительный хозяин. Он ведет богемную жизнь. Редко моется и меняет белье. Быстро пьянеет. Зачастую целый день слоняется без дела; но если у него есть работа, то он сидит за ней днем и ночью. Ложится спать и встает когда вздумается. Иногда не спит всю ночь и все утро, к полудню ложится на канапе, не раздеваясь, и спит до вечера, не обращая внимания на домашнюю суету. В его квартире нет ни одного целого предмета мебели. Все поломано, покрыто пылью, в большом беспорядке. Посреди гостиной стоит большой стол, покрытый подобием скатерти. На нем рукописи, книги, газеты, клочки ткани от шитья его жены, треснувшие чайные чашки, грязные ложки, ножи, вилки, свечи, чернильницы, стаканы, трубки, табачный пепел; все это вперемешку на одном столе. <...> Гостя приглашают присесть на детский стульчик, но он не вычищен, так что можно измарать брюки. Все это нимало не смущает ни Маркса, ни его жену”.

“жестокость и неискренность” были обычными для него даже в отношениях с единомышленниками. По адресу ближайших друзей, на свой лад выдающихся личностей, таких как Вильгельм Либкнехт, Фердинанд Фрейлиграт или Фердинанд Лассаль, Маркс заглазно употреблял эпитеты “известный болван”, “говнюк” и “жидёнок”

Жак Аттали. Карл Маркс: Мировой дух1. Перевод с французского Е. В. Колодочкиной.

--------------------
P.S  мое  -  ( самое прикольное, что Маркс сам был евреем из рода раввинов )

---------------------


Морис Клавель в книге “Два века с Люцифером : " В двадцать лет он сказал о себе: “Я чувствую себя равным Богу”

a_my

Вот стихи Карла Маркса:

Так Бог вырвал из меня всё моё
В проклятии и мучении судьбы
Все миры Его невозвратимо исчезли!


Мне не осталось ничего, кроме мести!
Я высоко воздвигну мой престол,
Холодной и ужасной будет его вершина.
Основание его — суеверная дрожь,
Церемониймейстер — сама чёрная агония.
Кто посмотрит здоровым взором,
Отвернётся, смертельно побледнев и онемев,
Схваченный слепой и холодной смертностью,
Да приготовит его радость себе могилу.

Ибо он отбивает время и даёт знамения.
Всё смелее и смелее я играю танец смерти.
И они тоже: Оуланем, Оуланем!
Это имя звучит, как смерть.
Звучит, пока не замрёт в жалких корчах.
Стой! Теперь я понял.
Оно поднимается из моей души
Ясное, как воздух, прочное, как мои кости…
И всё же тебя, олицетворённое человечество,
Силою моих могучих рук
Я могу схватить и раздавить
с яростной силой
В то время как бездна сияет предо
мной и тобой в темноте,
Ты провалишься в неё, и я последую за тобой
Смеясь и шепча на ухо:
«Спускайся со мною, мой друг!»…

Адские испарения поднимаются
и наполняют мой мозг,
Пока не сойду с ума
и моё сердце в корне не переменится.
Видишь этот меч?
Князь тьмы продал его мне.

Мир должен быть разрушен с проклятиями.
Я сдавлю руками его упрямое бытие.
И, обнимая меня,
он должен безмолвно угаснуть
И затем вниз- погрузиться в ничто,
Совершенно исчезнуть,
не быть, — вот это была бы жизнь…

Слова, которые я учу,
смешались в дьявольскую смесь.
Так что каждый может думать,
что ему угодно!
С презреньем я швырну мою перчатку
Прямо в лицо миру.
И увижу падение пигмея – гиганта,
Которое охладит мою ненависть.
Тогда богоподобный и победоносный
я буду бродить
По руинам мира,
И вливая в мои слова могучую силу,
Я почувствую себя равным Творцу.

Я утратил небо
И прекрасно знаю это.
Моя душа, некогда верная Богу,
Предопределена теперь для ада.

Мне не осталось ничего, кроме мести,
Я высоко воздвигну мой престол,
Холодной и ужасной будет его вершина,
Основание его — суеверная дрожь.
Церемониймейстер! Самая чёрная агония!
Кто посмотрит здравым взором —
Отвернётся, смертельно побледнев и онемев,
Охваченный слепой и холодной смертью.

Всё сильнее и смелее я играю танец смерти,
И он тоже, Оуланем, Оуланем
Это имя звучит как смерть.
Звучит, пока не замрёт в жалких корчах.
Скоро я прижму вечность к моей груди
И диким воплем изреку проклятие всему человечеству.

Мои стихи, необузданные и дерзновенные,
Да вознесутся к тебе о, сатана, царь пира.
Прочь с твоим краплением, священник,
И твоим заунывным пением.
Ибо никогда о, священник,
Сатана не будет стоять за тобой.
Твоё дыхание о, сатана,
Вдохновляет мои стихи;
Твоя молния потрясает умы.
Сатана милостив;
Подобно урагану,
С распростёртыми крыльями он проносится.
О, народы! О, великий сатана!

Воззвание отчаявшегося.

Я чтил его, но только до поры —
Его бесчинств невиданных не счесть.
Разят судьбы слепые топоры,
И выход мой — одна лишь злая месть!

Он растерзал мои остатки сил,
Презренный бог, усевшийся на трон.
Все лучшее, что было — поразил,
И ненавистью будет поражен!

Я вознесу поверх любых вершин
Мой бастион в отверженной стране,
Где правит Смерть в безрадостной тиши,
И Ужас вместе с нею наравне.

И если взглянет чей-то светлый взор,
То пусть замрет он, холодом объят,
Пусть тьма запечатлеет свой узор,
И страх в него вольется, словно яд!

Когда-то попытается вдруг бог
Испепелить мой мрачный бастион,
Но Вечностью отмерится мой срок,
И бог падет, раздавлен и сражен!



Позже Бланк-Ульянов-Ленин начитается стихов этого толстого неряхи, сплетника  и сатаниста Маркса( профессионального тунеядца, который  всю жизнь клянчил деньги на жисть у Энгельса и своих родственников  )  и замутит революцию в России.

AddFreeStats.com Free Web Stats!

Екатерина гадила в польский трон, на этом унитазе и померла

Старушка милая жила
Приятно, понаслышке блудно.
Вольтеру первый друг была,
Писала прозу, флоты жгла,
И умерла, садясь на судно

А.С.Пушкин


Исторический факт - Екатерина Вторая Самодержица Всероссийская умерла в сортире на унитазе, именно там ей и настал кирдык и карачун

Ее унитаз, куда она срала ( сорри за мой французский ) был сделан из позолоченного древнего польского трона династии Пястов, овеянного веками славной истории Речи Посполитой


И вот такая ведьма и кощуница была Самодержица Всероссийская, так что можете представить, что творили ее подчиненные .
Да , воистину ... когда История начинает шутить , это  ...

Правда, в народе пошел сразу слух, что она умерла при попытке вступить в половые отношения с жеребцом , которого пытались на нее взгромоздить веревками.
Одновременно пошел более правильный слух , что под ее громадной задницей унитаз развалился и один из больших осколков нанес ей серьезное ранение жопы.

35743644


AddFreeStats.com Free Web Stats!

Выпил русского настою, услыхал ебену мать ..

Начиная, наверное, с Пушкина, наше все понимало, что страна катится в жопу, но в последнее время этот процесс явно ускорился.

Практически всех наших известных классических писателей и поэтов можно обвинить в русофобстве и экстремизме и  я вот  думаю, позволили  бы сегодня Некрасову издать такие стихи, и не посадили бы его за экстремизм лет на 7 с конфискацией ?
Если думаете, что я перегибаю палку - вспомните Pussi Riot, которые уже почти пол-года сидят в тюрьме за простой молебен " Богородица, Путина прогони ! ", то есть нельзя молиться против ботоксного дедка, за это дают в нынешней России срок...


Наконец из Кенигсберга
Я приблизился к стране,
Где не любят Гуттенберга
И находят вкус в говне.
Выпил русского настою,
Услыхал "ебёну мать",
И пошли передо мною
Рожи русские писать     


экстремист Некрасов Н. А. - «Наконец из Кенигсберга»



AddFreeStats.com Free Web Stats!


Locations of visitors to this page




Наш рот всегда открыт для диалога

Вот такая реклама банка СКБ стоит на улицах Липецка.
При чем здесь  маленькая девочка ( такая маленькая, а уже дает деньги под проценты в банке ) с открытым ртом и поэт Вишневский со стихами " Наш рот всегда открыт для диалога "  ?
Вы хоть врубаетесь в смысл этих слов ?
Неужели поэт Вишневский тоже заделался банкиром ?  Тогда мы идем к нему .
Вообще, использование малолетных детей в рекламе ростовщичества это как бы не есть  cool  и считается плохим тоном.  Нет, понятно, что очень хочется денег .

СКБ-Банк

Да, как писал все тот же Вишневский, видимо, про авторов этой рекламы :

- Какой-то вы маньяк не сексуальный..
- Сейчас как подарю свое искусство!.. 

В общем,
- Зачем о Вас - давайте о приятном!..






Locations of visitors to this page



 

 

 







Карлсон - злой фашист ?

С удивлением узнал из блога Татьяны Толстой, что прототипом веселого Карлсона с пропеллером, оказывается был злой фашист Геринг

"
"Моторчик" Карлсона - намек на Геринга-авиатора. Но все гораздо интереснее. В книгах Астрид Линдгрен их главный герой, Карлсон, постоянно употребляет наиболее расхожие фразы своего прототипа. Знаменитое "Пустяки, дело житейское" - любимая поговорка доброго и полноватого Геринга:) "Я мужчина в самом расцвете сил" - тоже одна из наиболее расхожих фраз этого жизнерадостного и милого весельчака, "ужаса человечества":) И ему же, Герману Герингу, принадлежит сама идея о моторчике за спиной, которого ему в жизни так не хватало - именно это он сказал однажды в кругу друзей, в числе которых была и Астрид Линдгрен. "



Получается, что  если б не было фашиста Геринга, то не было бы и веселого мультфильма про Карлсона, который живет на крыше .

Надо еще разобраться с  Винни-Пухом, наверняка это Борман.


Интересно, не внесет ли теперь наше правительство в федеральный список экстремистcких материалов мультфильм и книжку о Карлсоне ?





Locations of visitors to this page